Эпоха великих коллекционеров подходит к своему финалу, и последствия этого процесса могут оказаться катастрофическими для арт-рынка. По данным Bloomberg, поколение беби-бумеров (родившихся в период с 1946 по 1963 год) аккумулировало в своих руках беспрецедентное количество произведений искусства. Однако возникает вопрос: что станет с этим массивом полотен и скульптур, когда владельцы уйдут из жизни? Проблема в том, что наследники зачастую не готовы — и не могут — продолжать дело своих предков.
Масштабы грядущего «перераспределения» поражают. Если рассматривать лишь те объекты, которые имеют ликвидность на вторичном рынке, то, согласно прогнозам аналитиков Deloitte, в ближайшее десятилетие сменится владельцев искусство на сумму около 1 триллиона долларов. Но вот загвоздка: покупателей и музеев, способных поглотить такой объем, просто не существует.
Филипп Хоффман, основатель и глава Fine Art Group — компании, которая консультирует семейные офисы по вопросам управления коллекциями, — отмечает тревожную тенденму. Его фирма курирует около 350 частных собраний в 28 странах. По его словам, в большинстве случаев представители следующего поколения даже не задумывались о судьбе этих шедевров, а многих из них сама тема искусства и вовсе не занимает.
Корень проблемы кроется не только в равнодушии наследников, но и в недальновидности самих коллекционеров. Хоффман признается: из всех семей, с которыми он работает, лишь пять проявляют инициативу и планируют будущее своих собраний. Остальные пребывают в приятной иллюзии, полагая, что дети будут с тем же энтузиазмом оберегать семейное достояние. Но реальность такова, что новому поколению нужны совсем другие ценности и активы.
Продать произведения искусства и сохранить статус владельца могут лишь представители сверхбогатой элиты — те самые 0,1% населения, чьи коллекции оцениваются в 100 миллионов долларов и выше. По прикидкам Хоффмана, в мире насчитывается около 1000 коллекционеров с активами в 1 миллиард долларов и более 3000 обладателей собраний стоимостью от 100 миллионов. Если учитывать, что смена владельцев в таких семьях происходит примерно раз в 30 лет, то ежегодно на рынок будет выбрасываться более 100 крупных коллекций — это по два случая в неделю.
В таких ситуациях на сцену выходят гиганты вроде аукционного дома Sotheby’s. Но и они не всесильны: крупные аукционеры крайне избирательны. Если лот не стоит миллионов, аукционному дому просто невыгодно тратить ресурсы на его продвижение.
Другой путь — передача работ в музеи. Но этот «безопасный» вариант становится всё более труднодостижительным. Современные музейные фонды переполнены: экспонатов гораздо больше, чем выставочных площадей. Музеи охотно принимают только истинные шедевры, и то при условии, что даритель готов покрыть расходы.
Розмари Рингвальд, руководитель отдела планирования художественных проектов в Bank of America, поясняет: хранение и страхование музейных экспонатов обходится учреждениям крайне дорого. Яркий пример — сделка Рональда Лаудера. Когда он решил передать Метрополитен-музею свою коллекцию немецкого и австрийского искусства XX века стоимостью в 1 миллиард долларов, возникла серьезная финансовая нагрузка. Чтобы сохранить экспозицию в особняке на 86-й улице, 27 дарителей (не считая анонимных лиц) были вынуждены выделить около 200 миллионов долларов на содержание этой коллекции.
К финансовым трудностям добавляется еще один фактор — культурная усталость. В отличие от поп-культуры, где тренды сменяются мгновенно, мир высокого искусства более инертен. Однако галереи все равно сосредоточены на новых именах, на живых художниках. В итоге наследникам часто достаются работы, которые когда-то были пиком моды, а сегодня стали лишь бледным напоминанием о прошлом.
Олег Собчук, ученый из Института эволюционной антропологии Макса Планка, подчеркивает: хотя искусство претендует на универсальность, оно всегда является зеркалом своей эпохи. Любое появление новых медиа — будь то новые техники или цифровые форматы — создает своего рода революционный разрыв, снижая интерес к классическому модернизму.
При этом процесс смены поколений не будет стремительным. Рынок искусства инертен: пока одни распродают накопленное, другие продолжают скупать шедевры. Мадлен Лиссенр из Sotheby’s отмечает, что покупатели старше 60 лет по-прежнему доминируют на торгах, и многие коллекционеры продолжают активно работать даже в возрасте 80, 85 или 90 лет.
Тем не менее, демографический сдвиг неизбежен. Самым старшим американским беби-бумерам в этом году исполняется 80 лет. И даже через десятилетие в США останется около 30 миллионов представителей этого поколения, чей возраст будет не превышать 70 лет. На пороге стоит момент, когда триллион долларов в живописи может превратиться в тяжелое бремя для тех, кто придет им на смену.
Опубликовано: 2 августа 2026, 16:25 | Время чтения: 3 мин | Теги: bloomberg, беби-бумеры, искусство, наследники, арт-рынок
